Небо будет помнить всегда

 
К моменту рождения человека Сергея Ильюшина мы сейчас перейдем. А вот момент рождения именно конструктора, наверное, знают не все. Но даже это у Ильюшина вышло в рамках истории.

Небо будет помнить всегда
 

Я считаю, что конструктор Ильюшин родился 8 сентября 1910 года. И знаю даже место рождения: бывший Коломяжский ипподром, ставший Комендантским аэродромом. Кстати, трудами Ильюшина. 



Сергей Ильюшин в 1910 году нанялся землекопом в рабочую команду подготовки проведения Первого Всероссийского праздника воздухоплавания, который состоялся в сентябре того же года на бывшем петербуржском ипподроме.




Первые шаги в небо Ильюшин делал с лопатой в руках. Засыпая ямки, выравнивая полосы, разбирая ящики с аэропланами.

А потом, наблюдая за происходящим в небе, Ильюшин не сразу заметил, что небо теперь поселилось в нем. Навсегда. Как навсегда останется в истории русской, советской и российской авиации Сергей Ильюшин.






Вполне возможно, что где-то в этой толпе стоял Сергей Ильюшин…

А пока…

18 марта 1894 года по старому, 30 марта по новому стилю в деревне Дилялево Вологодской губернии, в семье крестьян Владимира Ивановича и Анны Васильевны Ильюшиных родился одиннадцатый ребенок. Сергей.

Детство в семье крестьян – оно не самое радостное. Но Сергей смог-таки выучиться грамоте в школе соседнего села Березняки, за что всегда вспоминал с теплотой своих сельских учителей.




В 1909 году, в возрасте 15 лет, как и многие сверстники и братья, ушел из дома на заработки. Начало трудовой карьеры будущего трижды Героя Социалистического Труда было просто потрясающим.

Трудился чернорабочим на фабрике, был землекопом на стройке дороги, чистил сточные канавы на красильной фабрике в Петербурге, нанимался косить сено. Так он и попал на переделку ипподрома в аэродром, именно потому, что не чурался никакой работы. 

Далее была работа возчиком молока маслодельного завода, строительство Амурской железной дороги, где стал аж табельщиком, поскольку был грамотным. А с Дальнего Востока — бросок на запад, где в Ревеле (это Таллинн теперь) нанялся на строительство судостроительного завода Русско-Балтийского общества. Был разнорабочим, смазчиком, помощником машиниста экскаватора.

Осенью 1914 года Ильюшина мобилизуют. Грамотный и повидавший жизнь, он быстро делает карьеру и становится писарем в управлении воинского начальника города Вологды. Весьма теплое местечко, но как только в руки писарю попадает запрос на семь человек для службы в авиации, Ильюшин бросает все и просит перевода.

Так Сергей Владимирович снова оказывается в Петербурге, на Комендантском аэродроме, где служит сперва ангарным, затем помощником авиамоториста, младшим и, наконец, старшим мотористом. 

Ильюшин входил в состав аэродромной команды, которая принимала, проверяла, готовила к полётам самолёты от авиационных заводов С. С. Щетинина и В. А. Лебедева.

Притом без отрыва от службы ему разрешили пройти подготовку на летчика! И летом 1917 года Ильюшин сдал экзамен на права пилота, окончив солдатскую школу лётчиков Всероссийского императорского аэроклуба. Было такое интересное общество, руководил которым граф И.В. Стенбок-Фермор.

Но потом грянула революция, и как-то стало не до аэропланов…

В марте 1918 года в связи с сокращением выпуска самолётов заводами аэродромную команду расформировали. Ильюшин работал заведующим отделом промышленности Вологодского совета народного хозяйства: занимался налаживанием работы национализированных лесопилок, паровых мельниц, маслобойных заводов.

В мае 1919 года Ильюшин был призван в РККА. Но не в качестве летчика. Тогда особенно не хватало авиационных специалистов, способных обеспечить обслуживание, ремонт и подготовку к полетам разнотипной, до предела изношенной авиационной техники, как правило, иностранного происхождения. 

Эту работу проводили подвижные технические подразделения – авиационные поезда, колесившие по фронтам гражданской войны. Передвижные мастерские, грубо говоря. Здесь, очевидно, началось глубокое и вдумчивое (иначе не полетит) изучение Ильюшиным самолетов, скажем так, в ассортименте.

Получилась такая своеобразная, правда, но школа будущего конструктора. Где Ильюшин получил и доскональное знание конструкции самолетов того времени, и особенности их эксплуатации, и боевого применения.

В сентябре 1921 года начальник авиационного поезда Кубанской армии Ильюшин получает направление в Институт инженеров Красного воздушного флота, в котором начинает обучение. В 1922 году институт преобразуется в Военно-воздушную академию имени профессора Н. Е. Жуковского. 



В среде слушателей Ильюшин выделяется своими организаторскими и конструкторскими способностями. Его авторитета и знаний хватило на то, чтобы возглавить одну из секций Военно-научного общества академии.

Работа в научном обществе оказалась весьма полезна. Именно здесь Ильюшин начинает конструировать и строить. Сперва планеры, понятное дело. Но эти простые аппараты сыграли огромную роль в становлении конструктора Ильюшина, и не только его. Планеры строили Яковлев, Бериев, Петляков.

В 1926 году, после окончания Военно-воздушной академии Ильюшин становится председателем самолетостроительной секции Научно-технического комитета Управления ВВС Красной Армии – НТК УВВС.

В те годы НТК УВВС непосредственно руководил программой создания и оснащения советских военно-воздушных сил. На него возлагались обязанности по планированию опытного и серийного строительства, разработке тактико-технических требований к опытным самолетам, двигателям, авиационному вооружению и оборудованию, наблюдению за ходом работ по созданию и испытаниям авиационной техники. 

С июня 1926 по ноябрь 1931 года Сергей Владимирович работал председателем самолётной секции Научно-технического комитета ВВС, где занимался изучением мирового опыта самолётостроения, разработкой тактико-технических требований к новым самолётам. Под руководством Ильюшина были составлены технические требования к некоторым самолётам Николая Поликарпова (в том числе к У-2), Андрея Туполева, Дмитрия Григоровича. Также в 1930—1931 годах Сергей Владимирович работал помощником начальника Научно-испытательного института ВВС по научно-технической части.

Здесь стоит заострить внимание на том, что Ильюшин стал одним из влиятельнейших людей в авиапроме. Без преувеличений. И на этой должности можно было бы и без проблем работать, и приносить пользу государству.

Но вирус 10 сентября делал свое дело. И летом 1931 года Ильюшин пишет рапорт с просьбой о переводе в авиационную промышленность. Ильюшин желает работать над самими самолетами, а не документацией к ним.

Рапорт Ильюшина был рассмотрен, и с ноября 1931 года по январь 1933 года Сергей Владимирович возглавлял конструкторское бюро ЦАГИ.



Кстати, о возможностях Ильюшина. 

В ноябре 1932 года Ильюшин предложил разделить КБ ЦАГИ на две самостоятельные структуры: ЦКБ авиазавода № 39 им. В. Р. Менжинского для строительства лёгких самолётов и конструкторский отдел ЦАГИ, занимающийся разработкой тяжёлых самолётов. 

Предложение Сергея Владимировича было рассмотрено начальником Глававиапрома Петром Барановым и наркомом тяжёлой промышленности Григорием Орджоникидзе.

13 января 1933 года соответствующим приказом Глававиапрома было организовано Центральное конструкторское бюро (ЦКБ) авиазавода им. В. Р. Менжинского, начальником которого был назначен Ильюшин. 

Одновременно Сергей Владимирович руководил конструкторской бригадой № 3. В сентябре 1935 года бригада Ильюшина была преобразована в Опытное конструкторское бюро авиазавода им. В. Р. Менжинского, а Сергей Владимирович стал главным конструктором ОКБ.



Не погрязнуть в интригах, зная, что любое твое предложение будет принято и рассмотрено в кратчайшие сроки – это надо быть человеком. Ильюшин им был.

Как свидетельствуют современники, главным для него являлись знания и творческая отдача, а не должностное положение отдельных лиц. Такой подход к росту и положению сотрудников в коллективе привел к постоянству состава основной части коллектива. Ильюшинцы не уходили из организации даже тогда, когда им поступали довольно привлекательные предложения из других организаций, это отмечали многие в своих воспоминаниях.

Замечательным качеством Ильюшина (и полезнейшим в то время) была его способность заражать своим энтузиазмом, увлекать своей идеей людей без всякой агитации. Хотя, как отмечают бывшие его подчиненные, Сергей Владимирович всегда был весьма немногословен. Но, тем не менее, умел каким-то одним ему известным способом щедро делиться с людьми своими знаниями. И воспитывал, как показало время, отличных специалистов именно в духе своего умения решать инженерные проблемы и задачи.



Для молодых специалистов Ильюшин разработал «Краткую памятку конструктору», где описал основные вопросы конструирования частей, узлов и деталей самолета. «Памятка» — это не только полный перечень всех требований, влияющих на конструирование, но и инструкция по анализу всех факторов, которые необходимо учитывать при проектировании.

Что создал Ильюшин, в принципе, известно всем.

Первенцем ОКБ под руководством Ильюшина стал бомбардировщик ЦКБ-26. 17 июля 1936 года Владимир Коккинаки установил на нём первый советский мировой авиационный рекорд высоты подъёма груза, официально зарегистрированный Международной авиационной федерацией.

Далее были созданы бомбардировщики ДБ-3 и ДБ-3Ф (Ил-4), те самые, осуществившие ряд налётов на Берлин в августе-сентябре 1941 года. Ну и конечно, «летающий танк» — штурмовик Ил-2, самый массовый самолёт СССР в Великой Отечественной войне.



С 1943 года ОКБ Ильюшина приступило к разработке пассажирских самолётов. Да, война еще шла полным ходом, а у Ильюшина уже смотрели вперед, начиная работу над мирными самолетами.

Серия гражданских «Илов» началась с Ил-12. Затем последовали Ил-14 и Ил-18. 



Последним самолётом, разработанным под руководством Сергея Владимировича, стал Ил-62.

Пассажирский трансконтинентальный красавец Ил-62, вышедший на воздушные линии в 1967 году, и его модификация Ил-62М заслуженно стали флагманами Аэрофлота.

Пилоты лайнеров Ильюшина отмечали, что даже такой очень большой самолет сохранил простоту и легкость управления, присущую всем «Илам». Именно с тех пор руководители государства стали летать на самолетах Ильюшина, и делают это и сегодня.



Но и военная тематика не отставлялась в сторону. 

Да, в годы войны основные силы ОКБ были брошены на совершенствование штурмовиков, но Ильюшин продолжал работу и по созданию новых бомбардировщиков. 

Первым советским реактивным фронтовым бомбардировщиком, поступившим на вооружение ВВС, стал Ил-28.

Летом 1970 года С. В. Ильюшин в связи с болезнью сложил с себя обязанности руководителя ОКБ, однако остался членом Научно-технического совета и консультантом.

Всего семь лет заслуженного отдыха, и Сергей Владимирович завершил свой путь.



Что можно здесь еще добавить? Только благодарность за сделанное на благо страны и память. Память о творческом человеке, отдавшем всего себя ради того, чтобы в небе его страны летали только серебристые пассажирские красавцы.

И эта мечта, если она была, сбылась совершенно точно. Но именно ради нее с того самого неба несли смерть врагам тысячи «летающих танков». 

Пройдя путь от планера весом менее 100 кг до межконтинентального лайнера с полетным весом 160 тонн за неполные 40 лет, Ильюшин стал настоящим Главным конструктором. Это не звание, это состояние ума и полета фантазии, воплощенное в металле.



Но, возможно, главное достижение конструктора Ильюшина — это не самолеты в прямом смысле. Как у любого мастера (а мы не ставим под сомнение то, что Сергей Владимирович был именно мастером), главное достижение – ученики и последователи. Которые продолжат дело учителя и даже разовьют его.

У Ильюшина было не просто много учеников и последователей. Этих учеников и ближайших помощников, проработавших с Ильюшиным не один десяток лет, часто называют «ильюшинской гвардией». И действительно, это специалисты, на которых он опирался при решении всевозможных вопросов и вместе с которыми он творил, и которые не просто продолжили его дело.

Ил-62М, Ил-76, Ил-86, Ил-96-300, Ил-114, Ил-96М, которые появились после того, как Сергей Владимирович оставил работу, лучшее подтверждение.

9 февраля 1977 Сергей Владимирович Ильюшин скончался в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Но самолеты, которые были созданы им и его учениками, продолжают летать. Пусть и не в тех количествах, как нам хотелось бы, но летают. Но таковы реалии.
Источник ➝

Русские робинзоны: приключения повышенной сложности

Битва с белым медведем. Художник Франсуас-Огюст Биар
Битва с белым медведем. Художник Франсуас-Огюст Биар

Робинзону из романа Даниэля Дефо повезло: он оказался на необитаемом острове с тёплым климатом, где серьёзных хищников не водилось. Главными его врагами были одиночество и дикари, изредка навещавшие остров. Русские же "робинзоны" ухитрялись выживать в ледяной Арктике и тайге, отражать атаки медведей и справляться с регулярными набегами китайских воинов. Как им это удавалось, читайте в нашем материале.

Шесть лет на промысле в Арктике

В 1743 году мезенский купец Еремей Окладников отправил корабль к Шпицбергену – промышлять моржей.

Из-за встречного ветра судно под командованием кормчего Алексея Химкова не смогло достичь места назначения. Корабль снесло к острову Эджу, а потом и вовсе заковало в лёд. Опытные моряки знали, что на острове должна быть хижина, построенная там другими поморами, но её местоположение оставалось неизвестным. Искать убежище всей командой смысла не было, выяснять, где и в каком состоянии хижина, пошёл Химков с пятнадцатилетним племянником и двое охотников – Фёдор Веригин и Степан Шарапов.

Постер фильма "Море студёное", снятое по мотивам истории Алексея Химкова и его товарищей. Иллюстрация wikipedia.org
Постер фильма "Море студёное", снятое по мотивам истории Алексея Химкова и его товарищей. Иллюстрация wikipedia.org

Они нашли охотничий домик, где и заночевали. А наутро обнаружили, что ветер отнёс льды с вмороженным в них кораблём за пределы видимости. Ни один из оставшихся там десяти человек не выжил – судно затонуло.

Вчетвером поморы остались на острове с одним ружьём и 12 зарядами, небольшим запасом муки и табака. Кроме того, у них был маленький котелок, топор, нож и кресало с трутом для разведения огня.

На растопку собирали топляк – принесённые морем доски, щепки и брёвна, – хижину привели в порядок. Потихоньку начали обрастать хозяйством: даже ухитрились обустроить себе кузницу, из подручных средств соорудив пару щипцов и молоток, с помощью которых на плоском камне "выковали" два наконечника для рогатины. Она им не раз пригодилась: белые медведи проявляли живой интерес к припасам поморов, да и ими самими были не прочь закусить.

Самка белого медведя с медвежонком на Шпицбергене. Фото: AWeith
Самка белого медведя с медвежонком на Шпицбергене. Фото: AWeith

Заряды быстро кончились: заготавливая припасы, охотники подстрелили 12 оленей. Но поморам удалось сделать лук из обнаруженных на берегу изогнутого елового корня и жил белого медведя. Соорудили из оленьих шкур подобие невода, чтобы ловить рыбу.

Голод Химкову и его товарищам не грозил: помимо оленьего мяса и рыбы, они били птицу, собирали яйца, даже добывали из морской воды соль. Но этого было мало, чтобы защитить людей от цинги – смертельной болезни, к которой приводит недостаток витамина С.

Чтобы решить проблему, поморы собирали и ели ложечную траву, квасили её на зиму. Другим источником необходимого витамина была тёплая оленья кровь – Фёдор Веригин, который отказывался её пить, в итоге умер от цинги.

Шпицберген. Фото: Bjoertvedt
Шпицберген. Фото: Bjoertvedt

Прошло шесть с лишним лет, пока "робинзонов" нашёл корабль под командованием Амоса Корнилова, который сам направлялся на Шпицберген, и оказался неподалёку от Эджа по той же причине, что и Химков с соратниками: из-за встречного ветра. Корнилов согласился доставить их в Архангельск за 80 рублей. Деньги были не проблемой: трудолюбивые промысловики погрузили на судно Корнилова 50 пудов оленьего жира, 10 медвежьих шкур, более 200 оленьих и песцовых шкур. Продать это всё по прибытии не составило труда.

Возвращение Химкова домой чуть не привело к смерти его любящей жены, но к счастью, всё закончилось хорошо.
"
Оная в то время стояла на мосту, как судно приставало, и, узнав своего мужа, коего она нежно любила и коего, не видя долгое время, почитала уже мёртвым и оплакивала. Вышед из терпения и не дождавшись, пока он сойдёт с судна, скочила она по неосторожности с мосту в воду, дабы поспешить в его объятия, но едва тут не утонула".
Пётр Людовик Ле Руа, "Приключения четырёх российских матросов, к острову Шпицбергену бурею принесённых"

Семь лет на страже добычи на берегу Охотского моря

Как так вышло, что летом 1805 года Якова Мынькова, единственного из артели зверобоев, в которой было 11 человек, бросили на острове Беринга, сказать сложно. Охотники перебрались на соседний остров Медный, а их товарищ якобы остался присматривать за шкурками песца, которых зверобои добыли 600 штук. Однако для охраны ему не оставили никакого оружия, да и утвари у "сторожа" не было – один лишь "худой", по его собственному выражению, топор. У него не оказалось даже кресала и запаса провизии. Ни за шкурками, ни за Яковом артель так и не вернулась.

ушная ярмарка в Ирбите. Фото: wikipedia.org
ушная ярмарка в Ирбите. Фото: wikipedia.org
"В том месте, где меня оставили, мало было способов для пропитания, и для того я перешёл на другую сторону острова и расположился жить при реке, в которой было много рыбы. На зиму опять возвратился на прежнее место, где нашёл весь промысел песцов, оставленный мною в юрте и уже испортившийся. Я об этом не жалел, я думал только о своём спасении. <…>
Надлежало подумать, как достать огня, в котором я имел нужду и для варения пищи, и для согревания себя от стужи. Долго не придумывал я способа: наконец вспомнил, что у меня, к счастью, была бритва. Нашёл кремень, древесную губку от тальника, растущего на острове, и мне удалось высечь огонь. В жизнь мою ничему так не радовался, как тогда".
Из воспоминаний Якова Мынькова, записанных штурманом Иваном Васильевым
Остров Беринга. Крупнейший остров архипелага Командорские острова. Фото: wikipedia.org
Остров Беринга. Крупнейший остров архипелага Командорские острова. Фото: wikipedia.org

Отшельник поневоле собирал птичьи яйца, грибы и ягоды: на острове росла морошка, шикша и карликовая рябина. Соорудил себе удочку с крючком из гвоздя. Чтобы продержаться зимой, использовал сугробы в качестве холодильника и хранил там припасы. Видимо, мороженые ягоды, которые он ел либо свежими, либо варёными в тюленьем жиру, помогли Мынькову уберечься от цинги.

Добывать тюленей без оружия он не мог, но мёртвых животных иногда прибивало к берегу – охотнику доводилось находить также нерп и даже китов.

Забой тюленей. Резьба по кости. Этнографический музей. Фото: Наталья Мозилова
Забой тюленей. Резьба по кости. Этнографический музей. Фото: Наталья Мозилова

Весной 1812 года дальневосточного "робинзона" спасла команда брига "Новая Финляндия", штурман которого Иван Васильев и записал его воспоминания о нелёгкой жизни на острове.

"Через час посланные привезли того человека на судно. Надобно быть свидетелем его удивления, восторга и благодарности, чтобы описать сие. Долго он не мог промолвить ни слова и только проливал слёзы на коленях, подняв руки к небу. Первые его слова были: "Слава Богу, что до меня милостив! Я думал, что меня совсем здесь бросили и забыли навсегда!" Долго он горько жаловался на свою судьбу".
Из воспоминаний штурмана Ивана Васильева

Десять лет на перевоспитании в Приамурье

Молодой дворянин Сергей Лисицын отличался буйным характером. Он окончил университет со степенью кандидата математических наук, но предпочёл военную карьеру. Она тоже не задалась: из гусарского полка Лисицына исключили за дуэль с полковым адьютантом, после чего дальний родственник пристроил его на корабль, плывущий к Аляске.

Однако и здесь 24-летний бузотёр не оставил свои привычки: будучи изрядно подшофе, он наговорил гадостей капитану, а потом начал подбивать матросов устроить бунт на корабле. Капитан не мог оставить его безнаказанным, так в апреле 1845 года Лисицын оказался в гордом одиночестве – и связанный, и с завязанными глазами на берегу Охотского моря.

Впрочем, руки ему напоследок развязали.

"Любезный Сергей Петрович! По Морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное, подмеченного мною доброго сердца я дарю вам жизнь... Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, чего я душевно желаю, то мы не встретимся врагами. А. М.".
Из письма капитана к Сергею Лисицыну
Шхуна в Охотском море. Художник Владимир Шиляев.
Шхуна в Охотском море. Художник Владимир Шиляев.

Сняв повязку с глаз, незадачливый мятежник смог оценить ситуацию, в которой оказался. Капитан был с ним щедр: он оставил Лисицыну чемоданы с одеждой, романовскую дублёнку, три пары сапог, пару пистолетов, ружьё с 24 зарядами, шашку, кинжал, складной нож, огниво и запас спичек, запас сухарей, чая и сахара, две фляги с водкой, бритвенный и чайный приборы. Были и ценные вещи на будущее: золотые часы, 2800 рублей кредитными билетами. Даже о приятном досуге "робинзона" позаботился суровый воспитатель: в распоряжении Лисицына оказались карандаши, краски и бумага для рисования, чертёжный набор, письменные принадлежности и 200 гаванских сигар.

Хижина в лесу. Фото: pixabay.com
Хижина в лесу. Фото: pixabay.com

Не приученный к грубому труду Лисицын сумел всего за два месяца возвести себе жилище, стены которого сплёл из ивовых ветвей, а крышу настелил валежником и законопатил мхом. Чтобы не тратить понапрасну драгоценные патроны, он смастерил лук и пращу, соорудил верши – полукруглые плетёнки для рыбной ловли.

Год он жил один, промышляя охотой и рыболовством, собирая грибы и орехи. Потихоньку обустраивался: налепил себе глиняной посуды, придумал, как без плотницкого инструмента соорудить мебель.

Вскоре пришло спасение от одиночества. В апреле 1846 года таёжный "робинзон" обрёл сразу двух "пятниц". Они остались на потерпевшем крушение корабле, остальные пассажиры которого ушли на боте. Мастерового Василия забыли в трюме, где он выполнял срочные работы, а юноша Пётр лежал в лихорадке и не мог передвигаться. Лисицын спас обоих.

Охотское море. Заклинатели птиц. Фото: Екатерина Васягина
Охотское море. Заклинатели птиц. Фото: Екатерина Васягина

На корабле обнаружились семена и живность, необходимая для фермерского хозяйства: 8 холмогорских дойных коров и бык, 16 украинских волов, 26 овец романовской породы, птица, а также две овчарки, чтобы стеречь всё это хозяйство. Уже втроём мужчины отправились прочь от моря на поиски хорошего места для фермы.

К концу лета они обосновались на острове среди озёр, засеяли поле озимой рожью, построили жилище, научились делать молоко, творог, сыр. На досуге развлекались чтением книг.

"Однажды утром, перебирая вещи с корабля, хранящиеся в амбаре, Лисицын заметил тюк без надписи. Он распаковал его и увидал кипу книг <…> С этого дня Лисицын в свободное время занимался чтением, не пропустив ни одной книги открытой им библиотеки, а по вечерам читал товарищам или псалмы, или Библию, или Евангелие. Как ни занимательны были для него математические, военные, литературные и хозяйственные сочинения, но Книгу опытной хозяйки считал он неоценимым сокровищем. Пользуясь изложенными в ней наставлениями, он скоро научился печь хорошие ржаные и ситные хлебы и пироги, а также делать хороший квас, чему не без некоторого труда научил и обоих своих товарищей".
Из книги Николая Сибирякова "Русский Робинзон", написанной по дневникам Сергея Лисицына и на основе личных бесед с ним

Потихоньку росло и население маленькой фермы: сначала к ним прибился китаец, приговорённый мандарином к мучительным истязаниям и спасённый Лисицыным, потом – вызволенный им же из китайского плена нерчинский казак Роман, позже – 20 солдат, заплутавших и замерзавших насмерть в тайге. Характер бывшего офицера изменился, как и надеялся мудрый капитан, а сердце его оказалось и впрямь добрым.

Вскоре их ферма стала настолько успешной, что привлекла внимание китайцев, от которых поселенцам пришлось отбиваться с завидной регулярностью. К 1855 году попытки китайцев захватить Приют, как назвали своё хозяйство поселенцы, стали настолько настойчивыми, что Лисицыну с товарищами пришлось отправиться через материк за поддержкой. Они добрались до поселения в Приамурье, откуда Лисицын отправил письма родным и в Русское географическое общество с новостью о том, что в окрестностях Приюта ему удалось найти залежи золота и меди.

Обложка к книге Николая Сибирякова, 1876 год
Обложка к книге Николая Сибирякова, 1876 год

На защиту поселения отправилась тысяча солдат, Приют удалось отстоять. Лисицын начал разрабатывать прииски золота и меди, на этом он сделал себе изрядное состояние. И был искренне благодарен капитану за его суровый урок.

"Огромный запас мехов, проданный за хорошую цену, и наследство тётки доставили Сергею Петровичу средства разработать золотые прииски близ Приюта, пустить в ход чугунные и медные заводы, а также устроить несколько превосходных ферм.

– Случалось ли вам встретиться с капитаном корабля, высадившим вас на необитаемый берег? – спросил я однажды Сергея Петровича.
– Наше первое свидание было очень радушным. Добрый старик плакал от счастья, убедившись в моем нравственном перерождении. Второе и последнее свидание стало очень трогательным – плакал уже я: старец скончался на моих руках, благословляя двух своих сыновей.
– Оставил он детям состояние?
– Никакого. Капитан всю жизнь заботился только об интересах казны.
– Где же они теперь? Вероятно, в Морском корпусе?
– Нет, отец поручил их мне. Я поместил их в Московский университет. – Через минуту Сергей Петрович добавил: – Я вполне сознаю свою священную обязанность – долг мой отцу выплатить детям".
Из книги Николая Сибирякова "Русский Робинзон", написанной по дневникам Сергея Лисицына и на основе личных бесед с ним

Ольга Ладыгина

Разбомбить Баку в пух и прах: Англия и Франция готовили массированный удар

Разбомбить Баку в пух и прах: Англия и Франция готовили массированный удар

Фото: Ivan Cholakov / Shutterstock.com

Ровно 80 лет назад англичане с французами едва не заставили Советский Союз вступить во Вторую мировую войну в качестве вынужденного союзника Германии

Не хочется начинать с трюзима, но придётся: Запад всегда, во все времена стремился захватить и уничтожить Россию. Мешали, как правило, два обстоятельства: вечная борьба между самими западными странами за контроль над миром и – столь же неизбывный, как желание поработить Россию, страх перед её ответной реакцией.

Вот эти два фактора и сыграли основную роль в том, что в марте 1940 года Франция и Великобритания приняли решение о стратегических бомбардировках бакинских нефтепромыслов и вторжении на советский Кавказ, а в мае были вынуждены от этого плана отказаться.

Железный стратегический эгоизм

Тут важна предыстория. Тоже, впрочем, широко известная.

В ночь на 1 сентября 1939 года гитлеровская Германия напала на Польшу. Традиционно считается, что в этот день началась Вторая мировая война. На самом деле это неверно. Мировая война началась 3 сентября, когда её объявили Германии Англия и Франция.

Вот только тогдашнее состояние её не зря назвали "странной войной". Ни Англия, ни Франция не торопились вступить в боевые действия с Германией. Они спокойно дали Гитлеру добить Польшу, в апреле 1940 года "прозевали" захват немцами Дании и Норвегии, лишь скрупулёзно подбирая и оккупируя их колониальные и островные владения в Атлантике.

самолетТяжёлый бомбардировщик Farman NC.222. Фото: Scherl / Globallookpres

Возможно, так же они "воевали" бы и дальше, но такую уютную войну западным союзникам обломал Гитлер, напав 10 мая на Францию и страны Бенилюкса.

Но мы были бы неправы, полагая, что французские и немецкие солдаты играют друг с другом в футбол на границе потому, что Гитлеру был ещё в Мюнхене выдан подряд на войну против СССР. Потому и Польшу дали оккупировать. И находившейся во французской сфере влияния Румынии порекомендовали переориентироваться на союз с Германией. Потому и сидели себе тихонько за линией Мажино, боясь даже случайным выстрелом разгневать немецкое командование.

Нет! Всё это время политики и генералы Франции и Великобритании старательно разрабатывали планы того, как бы явно притормозившего Гитлера всё-таки подвигнуть к дальнейшему натиску на восток. То есть – на Россию. А что для этого необходимо? В первую очередь – разорвать, разломать, разрушить договор о ненападении между СССР и Германией. Ну, разумеется!

А как это сделать, если он обеим этим странам выгоден? Москве – понятно: одной подписью под документом она заставила империалистов воевать с империалистами, а не всем им вместе напасть на первое рабоче-крестьянское государство. Да, это сегодня кажется голимой пропагандой – но тогда это было реальностью, в которую верили. Плюс Россия возвращала себе временно утерянные в ходе гражданской войны и польской интервенции территории и выигрывала время для вящей подготовки армии и промышленности к войне с Германией, в неизбежности которой никто на деле не сомневался. Плюс немецкие станки, технологии, промышленные товары.

ГитлерГитлер прекрасно отдавал себе отчёт в фундаментальной подлости и предательстве Англии и Франции. Фото: Knorr + Hirth / Globallookpress  

Берлин же получал зерно, сырьё, нефть, а главное – отсутствие войны на два фронта, пока не ликвидирована угроза нападения со стороны Франции и Англии, буде немцы обратятся на восток. Гитлер, сам порождение западной цивилизации, прекрасно отдавал себе отчёт в её фундаментальной подлости и предательстве.

Как это ситуативное сотрудничество разорвать? Правильно: неким образом заставить Россию перестать выполнять её договорные обязательства перед Берлином. Который в ответ обречён будет не только обидеться, но и броситься на СССР, чтобы силой забрать выпадающие ресурсы.

Планов громадьё

И вот уже 19 января 1940 года, пока французские и немецкие солдаты миролюбиво улыбаются друг другу через границу, премьер-министр Франции Эдуард Даладье поручает главнокомандующим сухопутными и морскими силами Морису Гамелену и Франсуа Дарлану дать предложения, как прервать поставки в Германию советской нефти. Отметим сразу: поручает военным! О том, чтобы русским что-то предложить, как-то договориться, о дипломатии вообще речи не идёт. Задача ставится так. Чтобы и Германии навредить, и наиболее эффективным образом ослабить Советский Союз.

ДеладьеПремьер-министр Франции Эдуард Даладье очень хотел советской нефти.Фото: Scherl / Globallookpress  

Аналогичные поручения военным отдаются и в Лондоне.

Через месяц генерал Гамелен, всё верно уловив, отвечает: "Фундаментальной слабостью русской экономики является её зависимость от кавказской нефти. От этого источника полностью зависят как их вооружённые силы, так и механизированное сельское хозяйство. Более 90% нефтедобычи и 80% нефтепереработки сосредоточено на Кавказе (в основном в Баку). Поэтому любой значительный перерыв поставок нефти будет иметь далеко идущие последствия и даже может привести к коллапсу военной, промышленной и сельскохозяйственной систем России".

Они воюют с Германией, а мечтают о коллапсе России! Прямо до зубной боли напоминает политику Англии и Франции в Первой мировой войне! Причём тогда эта цель была достигнута: февральская революция в 1917 году была в решающей мере обеспечена французскими деньгами и английской разведкой.

В марте 1940 года и Комитет начальников штабов Великобритании подаёт в правительство меморандум под характерным заголовком: "Военные последствия военных действий против России в 1940 году". Там уже обосновываются идеи прямого нападения на СССР с севера, на Мурман, с юга, на Кавказ, и с востока, на Приморье.

Что характерно: эти планы продолжают разрабатываться даже при смене французского премьера. Новый глава правительства Франции Поль Рейно также намерен воевать с Германией путём уничтожения России: "Решительные операции на Чёрном и Каспийском морях необходимы союзникам не только для того, чтобы сократить снабжение Германии нефтью, но и в первую очередь парализовать всю экономику СССР, до того как рейху удастся использовать её в своих интересах…"

Операция, которую сорвал Гитлер

Наконец 30 марта операция "Pike" ("Пика") начинается. С пролёта британского разведывательного самолёта над Баку и фотографирования бакинских и прилегающих нефтепромыслов. Военные начинают планировать непосредственные воздушные удары по советской территории. Далее предполагалось и сухопутное вторжение, для чего в Сирии французы сосредотачивали 150-тысячную военную группировку. В это же время дипломаты обеих стран стремились убедить подключиться к их агрессии Турцию и Иран.

К 4 апреля план бомбардировок был вчерне свёрстан уже на уровне штабов ВВС Франции и Великобритании. Предусматривалось использование от 90 до 100 самолётов, которые в каждом вылете должны были обрушивать до 70 тонн бомб на советские нефтепромыслы и нефтеобрабатывающие заводы в Баку, Грозном и Батуми. Полагали справиться с задачей за 15 дней.

Готовность сил и средств ожидалась к 15 мая. Начало операции планировалось на конец июня. Победа заранее считалась полной.

Но тут в эти планы вмешался фюрер. Не то чтобы он о них знал. Но к весне 1940 года и политическая, и военная разведка Германии достаточно уверенно установили, что надежд на замирение с Лондоном и Парижем питать не стоит. Воевать те по-прежнему не хотели, но зато твёрдо намеревались удавить рейх полной блокадой. Для этого англичане запланировали захватить нейтральную ещё Норвегию.

танкиНемецкий танк PzIII. Фото: Scherl / Globallookpress  

Но немцы их опередили едва ли не в тот же день, когда английская эскадра с десантом вышла в море: 9 апреля германские войска высадились в норвежских портах. А 10 мая обрушились на Францию, за 40 дней расколошматив её и английскую армию на её территории в пух и перья.

Бомбить Баку стало некому.

А смогли бы? Нет

Но закономерен вопрос: а смогли бы союзники осуществить своё намерение относительно советских нефтепромыслов? Чем бы ни считали тогда на Западе Советский Союз, но он сам себя в безмолвные жертвы никак не определял. Пусть и не сразу успешно, но его армия в совершенно немыслимых условиях лютой зимы прорвала непреодолимую по тогдашним канонам военной науки линию Маннергейма и одержала победу над Финляндией. Причём силами не всей армии, а всего одного военного округа. И эта победа, кстати, позволила успеть перебросить на Кавказ получившие боевой опыт авиационные подразделения.

И вот тут любопытно сравнить силы.

Союзники собирались бросить на Баку 6 французских авиационных групп и 3 британских эскадрильи. В их распоряжении были соответственно 65 самолётов Martin Maryland плюс 24 Farman F.222 и 48 бомбардировщиков Bristol Blenheim Mk IV и Vickers Wellesley.

самолетЛёгкий бомбардировщик Martin "Maryland". Фото: Scherl / Globallookpress  

Им должны были, согласно директиве № 0/2/104044сс от 10 апреля 1940 года, противостоять: 2 зенитных артполка, 6 дивизионов малокалиберной артиллерии, 2 дивизиона артиллерии ПВО, примерно 3-4 роты крупнокалиберных пулемётов, а также переведённые с финского фронта радиолокационные комплексы РУС-1 "Ревень".

Это – в дополнение к тем 7 зенитным артиллерийским полкам, что входили в состав базирующегося в Баку 3-го корпуса ПВО. А тогдашний зенап – это, на минуточку, 60 зенитных пушек калибра 76 мм в 5 дивизионах. Всего в составе 3-го корпуса ПВО, прикрывавшего Баку, было 420 орудий среднего калибра, 84 орудия малого калибра, 236 крупнокалиберных пулемётов, 564 прожекторных станции и 216 аэростатов заграждения.

А была ещё авиация. И французские тяжёлые бомбардировщики Farman F.222 – это такая тихоходная (325 км/ч) двухмоторная тяжёлая громатушка в одном шаге от "этажерки", с тремя 7,5 мм пулемётами – даже нашему предвоенному И-16 тип 28 с его двумя пулемётами и двумя пушками и скоростью 463 км/ч был на один зубок. А Закавказье прикрывали тогда 2 истребительные авиационные бригады – в общей сложности более 30 самолётов.

Так что нет, не было у англо-французов шанса уничтожить бакинские нефтепромыслы. Вред нанести могли – война есть война, на ней неизбежны разные случайности. Но тотально уничтожить – такая вероятность представляется нулевой. В отличие от вероятности массового уничтожения самолётов врага.

Картина дня

))}
Loading...
наверх